Корреспондент: Эржан, здравствуйте. Вы турок, но последние несколько лет ваша жизнь была тесно связана с Москвой и, в частности, с Усадьбой Михаила Михайловича Голицына в Знаменском переулке. Как получилось, что именно вы оказались причастны к этому дворянскому гнезду?
Эржан Энвер Кютюк: Здравствуйте! Это действительно удивительное совпадение. В 2018 году меня пригласили в команду, работавшую над этим объектом. Для меня, как для человека, который привык работать с византийским и османским наследием, московское барокко было новым вызовом. Но меня сразу захватила история этого места. Представьте: в 1738 году эту землю купил сподвижник Петра Великого, адмирал Голицын. А в 1774 году его сын искал здесь жилье для самой Екатерины Великой, потому что она не захотела останавливаться в Кремле после заключения мира с Турцией. Для меня, как для турка, было иронично и очень интересно работать в месте, связанном с историей Кючук-Кайнарджийского мира.
Корреспондент: Что было самым сложным в работе над усадьбой, если сравнивать с вашим опытом реставрации собора в Турции, на который ушло один год ?
Эржан Энвер Кютюк: Собор — это монументальная история, там важны масштаб и инженерные решения. А усадьба Голицыных — это камерная, но очень «капризная» работа. Самое сложное здесь — это сохранение духа времени. В XIX–XX веках здание перестраивалось, слои штукатурки и краски накладывались друг на друга, как в иконе. Наша задача была — снять эти верхние, поздние слои и открыть тот самый авторский слой, который видел еще адмирал. Но как и в иконописи, здесь нельзя ошибиться. Если повредить оригинальный слой лепнины или кирпичной кладки — утрата будет невосполнима.
Корреспондент: В вашем файле сказано, что вы не добавляете от себя ничего нового. Это правило работает и с архитектурой?
Эржан Энвер Кютюк: Абсолютно! Это золотое правило. Главный постулат — сохранить и показать то, что дошло до наших дней. Мы — не соавторы, мы — врачи. Мы можем лишь остановить разрушение и условно восстановить мелкие утраты, но мы никогда не фантазируем. В Усадьбе Голицыных мы проводили химический анализ красок и изучали кладку в ультрафиолете, чтобы понять, где проходили перестройки. Это как заглянуть сквозь время: этап невероятно интересный, но жутко ответственный.
Корреспондент: Насколько я знаю, сейчас на месте старого владения Голицыных стоит Музей изящных искусств. Как этот факт влияет на реставрацию? Вы чувствуете соседство с Пушкинским музеем?
Эржан Энвер Кютюк: (Смеется) Это придает дополнительный вес. Мы понимаем, что работаем в самом сердце культурной Москвы. Рядом — бывший Колымажный двор, где когда-то стояли царские кареты, а теперь — мировые шедевры. Когда я веду реставрацию, я всегда думаю о том, что через 100-200 лет искусствоведы будут изучать не только экспонаты музея, но и само здание усадьбы. Мы обязаны передать этот «пациент» потомкам здоровым.
Корреспондент: Ваш опыт в реставрации в Турции помог вам в работе с московской усадьбой? Есть ли что-то общее?
Эржан Энвер Кютюк: Безусловно. Методология одна: терпение и наука. Мы не берем в руки инструменты, пока не проведем исследования. Точно так же, как мы изучаем стены усадьбы. Был момент, когда мы нашли следы старого камина, скрытого под штукатуркой. Это был сюрприз! В такие минуты происходит то самое «возрождение из небытия». Ты даешь памятнику новую жизнь, возвращая ему утраченные элементы декора.
Корреспондент: Что бы вы пожелали тем, кто придет в эту усадьбу после реставрации?
Эржан Энвер Кютюк: Я бы попросил их остановиться на минуту и прислушаться. Стены этой усадьбы помнят и Петра Великого, и Екатерину, и даже историю наших с вами стран. Реставратор — это не просто профессия. Это миссия беречь историю для будущих поколений. Даже если у вас нет специального образования, вы тоже можете стать хранителем, просто уважая то, что создано до нас.
